Павел Каплевич – одна из ключевых фигур российской сцены 90-х и нулевых
Его костюмы диктовали пластику Олегу Меньшикову в легендарном «Нижинском» и «Горе от ума», Анастасии Вертинской в «Имаго» и Марии Мироновой в постановках Андрея Жолдака. В кино как художник работал с Рустамом Хамдамовым над «Анной Карамазофф» и Павлом Лунгиным над «Такси-блюзом» и «Луна-парком».
Ему обязан своим отдельным, неповторимым лицом постмодернистский театр Владимира Мирзоева. Каплевич многие годы свой человек в «Современнике», где посадил деревья для чеховского «Вишневого сада», одел героев «Пигмалиона», а в прошлом году вывез на сцену слонов в спектакле «Джентльменъ» Евгения Каменьковича.
Театральный художник выставляется в "Триумфе" неслучайно. Тема "Триумфа" - современное искусство, ведущее диалог с традицией. Здесь выставлялись AES+F, Виноградов и Дубосарский. Сам тип диалога этих художников – диалога с действительностью, современным искусством, традицией, аудиторией – театрален по своей природе.
Предметом Каплевича в проекте "Годунoff" стало "наше все" - опера Мусоргского по мотивам драмы Пушкина, исследующей природу отношений народа и власти. В 2007 году Каплевич работал с Александром Сокуровым над постановкой "Бориса Годунова" в Большом театре. Сейчас в партнерстве с режиссером Ниной Чусовой он ставит "Бориса Годунова" в Самарском театре оперы и балета. Проект "Годунoff" - это театральная идея в развитии, новый замысел, прорастающий сквозь уже воплощенные проекты.
"Прорастающий" здесь ключевое слово: Павел Каплевич работает с "пророщенными" тканями. Это ткани, созданные в уникальной авторской технологии соединения различных материй и фактур. "Проращивая" кружево сквозь грубую холстину или шелк сквозь шинельное сукно, Каплевич добивается разных эффектов, подобных лессировке в живописи. Его ткани – уже сами по себе истории с подтекстом, новаторские интерпретации затертых сюжетов. Это дальние родственники гобеленов, шпалер; итальянцы предлагают свое старинное слово "арацци" - название венецианских гобеленов, происхождение которых ведется от шерстяного французского ковра XV-XVI веков. Но те штуки похожи обычно на твердые ковры, а вещи Каплевича – воздушны, как тонко написанная фреска. Они в тонах, которые трудно и назвать, похожих на срез неярких, но драгоценных камней, переливающихся природными оттенками.
Выставка включает 100 работ – от первых эскизов до готовых костюмов, от декоративных театральных задников до гобеленов, которые сам Каплевич называет "портретами времени".
