Мартин Маржела (Martin Margiela) – «Заратустра моды» на службе у нового шика

Кумир интеллектуальных модников Мартин Маржела (Martin Margiela) всегда был чем-то отдельным. Прекрасно зная историю стилей, он выворачивал наизнанку традиции или же просто показывал, как устроена изнутри «магия моды»

Маржела – один из знаменитой «Бельгийской шестерки +», выпуска Антверпенского королевского колледжа дизайна 1980 года. Авангардизм, отрицание «элегантных» яппи и расчет на интернациональную богему – все, что тогда объединяло на самом деле очень разных художников. Анн Демельмейстер делала ставку на интеллигентный минимализм, Дрис Ван Нотен – на сложную этнику, Вальтер ван Бейрендонк производил галактический трэш.

	Mason Martin Margela autumn/winter 2003
Фотография c сайта www.maisonmartinmargiela.com

Эстетика Маржелы самая, пожалуй, сложная и радикальная. Поработав три года ассистентом у Готье, молодой бельгиец научился у Жана-Поля позиции «своего среди чужих» в модном бизнесе. Первая коллекция была сшита в 1988 году. Взоры фэшн-обозревателей были прикованы к вызывающей простоте и философичности новой бельгийской звезды. В противовес навороченности и пристрастию к логотипам гламурной индустрии – культ индивидуальности. Вместо искусственного совершенства поточного производства – уникальная «неуверенность» ручной работы. «Все мы – дети Рэи Кавакубо и Йоджи Ямамото» - признавался Маржела. У великих японских минималистов он взял сложный асимметричный крой, и ещё силуэт, обволакиваемый одеждой. Кокон, ненасильственно и комфортно покрывающий тело рефлексирующего модника. По сути, новое тело, порвавшее с сексизмом парижского «изящества».

«Заратустра от моды» (так Маржелу окрестил, кажется, журнал «Dazed and Confused») быстро завоевал умы богемных модников, подуставших от страусиных перьев и люрекса китчевых 80-х. Монохромность (главный цвет, конечно, чёрный). Неподшитые края, вытащенные наружу швы. Диагонально смещённые линии плеча и талии. Аппликации из кусков старой одежды («клошарский» стиль завсегдатая сэкондов и фли-маркетов). Спокойное утверждение унисекса. Наконец, безумные эксперименты с тканями: например, для коллекции 95-го вискозу и лён закопали буквально в землю недели на две, дабы достичь «потусторонней изношенности».

В показах своих коллекций Маржела тоже проявил изрядную экстравагантность. Дефиле проходили в местах неожиданных: ремонтируемом тоннеле метро, заброшенном ангаре, на крыше брюссельского цирка или же вовсе на пешеходной полосе улицы. Профессиональных моделей М.М. поначалу не любил, предпочитая выводить на показах самых обычных, предельно буднично выглядевших тёток. Дальше вообще людей упразднили – новые кардиганы и юбки демонстрировались на манекенах без лиц или просто на вешалках. Логотип марки Martin Margiela по сей день – просто кусочек белой ткани, без надписей и вышитых золотом монограмм. «Вещь должна оставаться только вещью, не отсылая к иному миру». Модная вещь, по логике дизайнера, подобна иероглифу. Или мечте о простом бытии, не утопленном в хаосе значений.

«Деконструктивизм» дизайна и антигламурное поведение «бельгийской шестерки», как и все на свете, скоро превратились из богемного тренда в массовое умопомешательство. «Следящие за тенденциями» толстосумы вместо Версаче и Кавалли стали скупать бельгийцев с японцами. Вчерашние авангардисты включились в «высокую моду», а с Мартином Маржелой случилась вещь немыслимая: в качестве главного дизайнера его пригласили в модный дом Hermes. Сенсационное сотрудничество маргинального эстета с ультрабуржуазной снобистской маркой продолжилось до 2004 года. Произведя основательный «апгрейд» своей мужской линии, Hermes взамен предоставил неслабые возможности делать «арт-моду». Пару лет назад Haute Couture Syndicate принял Маржелу в сонм «королей моды», что, казалось бы, окончательно переводит этого философствующего аутиста в творцы конъюнктурного шика. Стиль последних коллекций М.М., очевидно, «буржуазно-богемный». Это по-прежнему мягкость линий, ставшая «носибельной» и нерезкой асимметрия. «Эстетика недопошива» и радикальная монохромность для Маржелы в прошлом. Сегодня это изысканный «японский» крой и приглушенно-яркие цвета. Но, какие бы метаморфозы ни случались с антверпенским гением, носить его одежду и адекватно выглядеть в ней – ещё тот contemporary art.