Дизайнерски Пойнт
  • 27.11.08
  • 1122

Дизайнерски Пойнт

Некоторую (значительную) часть постоянной коллекции миланского музея дизайна Triennale, открывшегося в прошлом году, расставят в хронологическом порядке — с 1948-го по 2005-й — на втором этаже лофта, в громадном выставочном зале площадью 700 квадратных метров

«100 предметов итальянского дизайна» в лофт-проекте «Этажи». Журнал Театральный Петербург

Счет «Ста предметов…» открывает пишущая машинка «Lexicon 80» Марчелло Ниццоли — а замыкает вереницу причудливая ваза «Enzimi», сработанная в середине нулевых. Концы с концами таким образом сведены, но в совсем уж лобовом следовании хронологии авторов экспозиции не заподозришь. Ведь автор самого свежего экспоната выставки, как это ни парадоксально, — работающий в промышленном дизайне с конца 60-х известный архитектор Андреа Бранци. В Милане эту коллекцию показывают не во временной развертке, а группируя по темам под общим грифом «Семь наваждений»: так дизайнеры рефлексируют насчет национальной тяги к декоративизму, «великой простоте» или «суперкомфорту». У нас же ощущается что-то от «вводного курса по…» — показать гуськом все знаковые для мирового дизайна вещи, назвать максимум громких имен (Алессандро Мендини, Гаэтано Пеше, Этторе Соттсас). Зато в таком варианте явственней прощупывается многое-многое важное — и трансляции международных тенденций, и их переосмысление, и бунт против устоявшихся стилей.

Сто предметов итальянского дизайна. 100 предметов итальянского дизайна в Лофт-проекте Этажи

Про бунт, конечно, интересней всего. Упомянутый Андреа Бранци в 1968-м был членом одной из групп так называемого «радикального дизайна» — Archizoom. «Аркидзумовцы» вдохновлялись заморским поп-артом и опротестовывали идеи Bauhaus и модернизма в целом. Их произведение «Mies», спроектированное, кстати, в год смерти немецко-американского архитектора Миса ван дер Роэ, иронично и даже немного желчно интерпретирует его знаменитые кресла: две металлические опоры-угольника — прямо школьное наглядное пособие по теореме Пифагора — с полотнищем в качестве сиденья. Ну чем не шальная группа сюрреалистов, пишущая под руководством Андре Бретона скандальный памфлет «Труп» на смерть Анатоля Франса, обзываясь на мэтра «последним стариком французской литературы»? Созданная Джо Коломбо в том же 1969-м году лежанка «Tube», кажется, продолжает издевательства над отточенной архитектоникой баухаусной мебели: четыре полых цилиндра, обтянутых синтетической тканью, крепятся друг к другу в любой комбинации, а при переезде цилиндры можно легко составить один в другой, как русские матрешки. Получается настоящая «машина для сидения», только без устрашающей авангардистской функциональности «Sitzmachine» Йозефа Хоффмана. Несколькими годами ранее Джо Коломбо первым придумал делать стулья из пластика, а там уже недалеко было и до изобретения моноблочных пластиковых объектов — для эволюции стула это открытие сравнимо с изобретением бесшовной стальной трубки в 20-х годах (из таких трубок гнули свои культовые кресла и шезлонги упомянутый Мис ван дер Роэ, Марсель Бройер и Ле Корбюзье).

100 предметов итальянского дизайна

А кто-то и вовсе хотел избавиться от прямолинейной геометрии и жестких конструктивных элементов. Группа Strum, к примеру, предлагала для сидения-лежания «зеленую лужайку» — точнее, упругие полиуретановые листья. А популярный до наших дней аморфный мешок с гранулами, принимающий форму тела, тоже придумали итальянцы-антидизайнеры Пьеро Гатти, Чезаре Паолини и Франко Теодоро, назвав «Sacco». Вышколенные и слишком элегантные интерьеры новое поколение дизайнеров заражало какой-то сумасшедшинкой, не боясь показаться вульгарными или банальными. Даже наоборот: нарочитая безвкусица стала осознанным приемом, как у Алессандро Мендини с его креслом «Proust», где все сверх меры и все чересчур — и аляповатая расцветка обивки, и виньетки декора, и само название.

Выставка 100 предметов итальянского дизайна в Лофт проекте Этажи

Кроме подобных драматичных сюжетов бесстрашной борьбы с предшественниками на выставке покажут и более ранний — добрый послевоенный — период: пишущие машинки фабрики Olivetti, мотороллер Vespa из «Римских каникул», фотопринты Пьеро Форназетти на мебели (без канонической Лины Кавальери — этого добра в местных мебельных салонах хватает), лампы, вазы, столы. Побольше, чем здесь, подобных вещей найдется, пожалуй, только в ранних фильмах Микеланджело Антониони… Масштабная ревизия мебели и ин¬терьерных аксессуаров одной из самых «дизайнерских» стран мира заставляет тосковать о золотом веке итальянского дизайна, который создали идеологи Archizoom, Strum, школы-лаборатории Global Tools. В работах последнего двадцатилетия (кстати, как и в итальянском кино) дух несогласия уступил место минималистскому конформизму — к этому пришел даже Андреа Бранци, занявшийся экспериментами с прозрачными объемами на манер Алвара Аалто. Вызывающе топорщатся в этом ряду, кажется, только вечный нонконформист Гаэтано Пеше с разноцветными нелепостями из серии «Nobody's Perfect» да мэтр Этторе Соттсас, прошедший путь от знаменитой пишущей машинки «Valentine» до ветвистого стеллажа «Casablanca», напоминающего индейские резные тотемы.


Этот и другие материалы вы найдёте в новом номере журнала Театральный Петербург


Сто предметов итальянского дизайна
Санкт-Петербург
Лофт-проект «Этажи»
с 16 ноября до 28 февраля 2009


Оксана Булах (Журнал Театральный Петербург #160)
 

Комментарии

Читать на эту тему