Портрет: Искусствовед Дэвид Эллиот
  • 25.06.14
  • 1384

Портрет: Искусствовед Дэвид Эллиот

В столице открывается IV биеннале молодого искусства, куратором которого стал знаменитый Дэвид Эллиот. Британский искусствовед известен своими проектами по всему миру. Он возглавлял музеи современного искусства и крупные выставочные проекты в Оскфорде, Стокгольме, Токио, Стамбуле, Сиднее и Киеве, а сейчас он ездит по России в поисках настоящих талантов.

Дэвид Эллиот, куратор IV биеннале молодого искусства

Дэвид Эллиот

Вы как-то сказали, что биеннале — это домашнее животное, что вы имели в виду?

Я не очень уверен, что когда-то говорил, что биеннале похоже на домашнее животное. Я, видимо, давал интервью русскому изданию и это какие-то трудности перевода (смеется). Но думаю, что в любом случае, к нему нужно отнестись серьезно и дать ему некоторое время для адаптации.

Вы работали в разных странах. С культурной точки зрения как вы выстраивали свою работу? На что вы обращали больше внимания?

Здесь существует два аспекта. Первый — привнести что-то со стороны, иногда извне гораздо лучше видны какие-то вещи, чем внутри культуры, а второй — нужно всегда быть готовым подробно изучить все особенности культуры той страны, в которую приезжаешь работать.

Вы много ездили по России, искали художников, можете ли вы, опираясь на этот опыт, сказать какие проблемы у современного искусства в России?

Мне кажется, что первая заключается в том, что художникам трудно добиться узнаваемости, они не могут о себе заявить. Вторая проблема — им очень сложно получить платформу для демонстрации своих работ. Я говорю не только о международных площадках, но также и в пределах своей родной страны. Им сложно получить площадку, если они живут не в Москве или Санкт-Петербурге.

Как российское современное искусство вписывается в мировое и как далеко ушло российское искусство после советского периода?

На мой взгляд, сейчас первое поколение, которое смогло избавиться от советского искусства и которое не считает себя постсоветским. Это именно независимое, свободомыслящее поколение. Что касается того, как российское современное искусство вписывается в мировой контекст, то должен сказать, что, судя по всему, не очень хорошо. Большой интерес был в 1980-х и в начале 1990-х, но он постепенно угас. Возможно, это недостаток продвижения и отсутствия интереса внутри страны. Тому есть и социальные, и политические, и культурные предпосылки, но я надеюсь, что это изменится в следующих поколениях, и такие организации, как ГЦСИ, будут открывать свои филиалы и в других городах России.

Что такое молодое искусство? У него есть какие-то возрастные ограничения?

Да, действительно, вопрос возраста в искусстве довольно случайный. На этой выставке мы ограничили возраст художников 35 годами, но вы можете найти молодых художников, которые взрослые внутри. Здесь нельзя обобщать. И опять же, я хочу заметить, что меня интересует не возраст художника, а качество его работ.

Название биеннале — «Время мечтать». Это значит, что у искусства есть какие-то проблемы в настоящем, поэтому остается только мечтать?

Искусство всегда находится в опасности, а тем более в данный момент, когда многие художники находятся под влиянием либо рынка, либо желания стать известными. Сейчас очень сложно заниматься искусством, будучи не заинтересованным ни в чем, кроме качества своей работы. Практически все, кто представлен на этой биеннале, как раз заинтересованы в качестве работы, а не в деньгах или признании. Если кто-то зарабатывает деньги своим искусством, то на здоровье, но это не должно становиться его целью.

Как вы относитесь к тому, что у нас сильное влияние идеологии и политики, в целом, на искусство, и всему запрещенному дается статус мученичества и такое искусство становится популярным. Например, та же история с Pussy Riot...

Конечно, это человеческая природа, когда что-то становится запрещенным, оно становится более привлекательным, но вопрос в том, кто и почему это запрещает. Иногда могут быть хорошие причины, например, для защиты прав человека. Что касается Pussy Riot, я не знаю это хорошее искусство или плохое, но это явно было действие, которое испытывало границы дозволенного. Что можно сказать, вели ли они себя хорошо? Нет! Стоило ли их сажать в тюрьму? Нет. Умнее ли они тех, чью глупость они выставляют? Возмозжно! Это действие показало насколько прочны границы дозволенного. Мне просто жаль девушек. Это не стоило того. Сейчас искусство политизировано, но оно политизировано именно в том, как оно воспринимается, а не в том, как оно создается.

Вы сейчас сказали о хорошем и плохом искусстве, а что может считаться хорошим искусством?

Здесь, на самом деле, два вопроса. Первый вопрос, что считается искусством, а что нет. Сейчас многие вещи определяются как искусство, но узнать хорошее оно или плохое может только каждый сам для себя, по собственным ощущениям. Только своим умом можно додумать насколько ценна для него та или другая работа. Искусство должно давать человеку опыт, который ценнен именно для него. Для меня важно интеллектуальное наполнение работы и ее эстетические качества. Именно поэтому искусство не тоже самое, что и социология или история. Я всегда задаю себе вопрос: «Впечатлило ли это меня?» Например, бывает искусство, которое я не считаю хорошим, но оно вошло в историю. Например, Джефф Кунс, его работы не удивили меня и я не вынес из них ничего нового, они показались мне банальными, но для других они таковыми не кажутся. Дело именно в этом.

Художник Василий Церетели сказал: «Если художник что-то создает, то это априори уже искусство». Вы согласны с этим высказыванием?

Да, эта точка зрения вполне имеет право на существование. Например, немецкий художник Курт Швиттерс, который в 1920 годы говорил, что все к чему прикасается художник — уже искусство. Вопрос не в том: искусство это или нет, а хорошее это искусство или нет. Я не верю в искусство как во что-то священное, которое полностью обязано своим существованием вдохновению. Например, у Пикассо тоже было немало плохих работ, но, как мы видим, это несильно отражается на их цене (смеется).

Дэвид Эллиот, куратор Московского биеналле молодого искусства

Очевидно, что современное искусство влияет на моду, как вы думаете может ли мода быть частью искусства?

На самом деле, мне кажется, что не стоит причислять моду к искусству. В какой-то период истории оно действительно считалось таковым, но сейчас это точно не правда. Некоторые дизайнеры одежды близки в своей работе к художникам, но это по-прежнему разные вещи. Иногда мода, по своей сути, бывает похожа на искусство. Мне очень нравится мода, но я не хочу думать об этом, как об искусстве. Когда я смотрю на женщину в красивом платье, я не хочу думать о чем-то сложном. Или когда я выбираю себе костюм, я не хочу думать о том, о чем я думаю, работая с искусством.

В таком случае, что вы думаете, когда смотрите на женщину, чье платье украшает принты с картинами Мондриана или Малевича? Ведь это популярная тенденция среди современных дизайнеров.

Да, это распространенная тенденция и мне нравится, как с этим работает, например, Мияки. Я говорю, в основном, про модельеров из Азии. Лично мне очень нравятся российские ткани 1920-30-х годов, и я бы хотел, чтобы их начали создавать вновь. Я говорю о таких дизайнерах, как Степанова и Попова, они были художницами. Качественная советская мода продолжалась до 1950-х годов, потом качество ушло и больше не возвращалось.

А у вас есть любимый дизайнер?

Я жил пять лет в Японии, поэтому мне нравится одежды Ямамото, Мияки, Кавакубо. Мне нравится марка Comme des Garçons, но только рубашки, потому что в её костюмах такое ощущение, что человек только что вышел из цирка (смеется). А еще я очень люблю Александра Маккуина, он потрясающий. Вообще, мне нравится два стиля: английский и итальянский. Это два абсолютно разных взгляда на жизнь, но они оба мне нравятся. Вот сегодня я не очень модно одет, но вчера я точно был (смеется).

Какой последний фильм произвел на вас впечатление?

Даже не знаю, что я такого недавно смотрел, чтобы мне понравилось. Из того, что я смотрел последний раз, мне, действительно, нравятся гонконгские боевики. Если говорить о конкретном режиссере, то это Джонни То, своего рода, Куросава в гонконгском кино. Если говорить о России, то мне, конечно, нравятся Элем Климов и Андрей Тарковский. В последнее время я не замечал, чтобы что-то стоящее выходило на экраны. Если вернуться к азиатскому кино, то оно все больше становится похожим на голливудское, и в этом его проблема.

Фото: Ксения Рудович

Комментарии

Читать на эту тему