Книги августа. Выбор Лангенбурга
  • 04.08.12
  • 1027

Книги августа. Выбор Лангенбурга

Новый едкий роман Паланика; красочный том Каролины Каррьеро про потребление и поп-арт; президент Линкольн и вампиры; фотолетопись Москвы последних 25 лет от Игоря Мухина

Чак Паланик "Кто все расскажет" [Издательство АСТ]

Очередное сатирическое выступление звезды популярного нонконформизма: перегруженная подробностями хроника жизни голливудских обитателей

 

Автор. 50-летний американский писатель, которому звание "культового" присваивалось последние полтора десятилетия анекдотическое количество раз. Паланик сочинил дюжину неотразимых романов, герои которых - офисные клерки, выходящие в отставку порнозвезды, аутсайдеры-аниматоры и пр. - изобретательно сатанеют от современной бессмысленной цивилизации. Также автор замечательного путеводителя ("Беглецы и бродяги") по городу Портленду, в котором Паланик живет.

О чем. Рассказчица - Хейзи Куган, некрасивая неудачливая актриса, но необычайно мудрая и остроумная манипуляторша, состоит в качестве кого-то вроде наперсницы, домработницы и секретаря одновременно при пожилой голливудской суперзвезде Кэтрин Кентон ("чей высокий трон в ледяном пантеоне, рядом с престолами Греты Гарбо, Грейс Келли и Ланы Тернер"). Звезда, как положено, запивает нембутал и люминал коллекционным виски, периодически впадает в булимию и заводит опасный роман с альфонсом-негодяем. Дальше читателя ждут головокружительные сюжетные скачки. 

Зачем. Знакомый миллионам паланиковский дух и стиль: злой очерк нравов определенной социальной среды, дерганый нарратив в виде как бы сценарных блоков, заход в мистический триллер, неистовый нейм-дроппинг (мисс Кентон страдает разновидностью синдрома Туретта и в любом разговоре извергает десятки и сотни имен известных и малоизвестных селебрити 20 века, а также связанных с ними историй). По "Кто все расскажет" окончательно стало понятно, что Паланик - сомнительный ниспровергатель и революционер, но зато один из лучших  сатириков.

Сет Грэм-Смит "Президент Линкольн: Охотник на вампиров" [Издательст во Corpus]

Русский перевод популярного мэшап-романа, отличающегося в выгодную сторону от экранизации

Автор. Крайне успешный нью-йоркский беллетрист, сценарист и кинодеятель. Один из виновников бума мэшапа (жанра, суть которого в в микшировании хрестоматийных литературных сюжетов с фантастическими/трэшевыми): его "Линкольн и вампиры" и "Гордость и прдубеждение и зомби" снискали популярность как у части скучающих интеллектуалов, так и у широкой читательской публики. Помимо прочего, Грэм-Смит написал сценарий по мотивам древного телесериала для недавнего фильма Тима Бертона "Мрачные тени".

О чем. Биография 16-го президента США - нищее детство в семье фермера-поденщика, ранняя смерть матери, политическая карьера, участие в образовании Республиканской партии, кампания за отмену рабства чернокожих, война с Конфедерацией, смерть в театре от пули террориста - соединяется в книге с тем замечательным фактом, что Линкольн всю сознательную жизнь бесстрашно боролся с кровососами, которые окопались на рабовладельческом Юге.

Зачем. Простое, как осиновый кол, но увлекательное чтиво намного приятнее и разумнее его экранизации, вышедшего в июне текущего года кинофильма Тимура Бекмамбетова (продюсером выступил все тот же Бертон) - про экранизацию эту вообще лучше лишний раз помолчать. К тому же поклонники популярного сериала про вампиров "Настоящая кровь" без труда заметят параллель: один из главных героев сериала, волоокий Билл, был, как мы помним, офицером-конфедератом.

Каролина Каррьеро "Потребление и поп-арт" [Издательство "Искусство"]

Прекрасно иллюстрированная история поп-арта в связи с соотношением "объект-образ-знак" и в контексте послевоенной потребительской западной цивилизации

Автор. Итальянский исскусствовед и семиотик, специалистка по искусству 60-80-х. Придерживается фундаментально-строгого подхода (насколько это возможно) в исследовании искусства данного периода, в отличие, например, от королевы искусствоведения Розалинды Краусс, которая скорее идеолог и чуть ли не пророк.

О чем. Мода и поп-арт, уорхоловские образы знаменитостей как предельная манифестация ги-деборовского "общества спектакля", реклама кремов для "второй кожи", потребление как уничтожение; памятники бытовым предметам Клааса Ольденбурга, издевательская эротика Тома Вессельмана, "критические" коллажи Джеймса Розенквиста (как некоторые считают, предвосхитившие компьютерную графику), иронические комиксы Роя Лихтенштейна, и так далее.

Зачем. Текст Каррьеро, снабженный подзаголовком "Предъявление предмета и кризис объективации" и предваряемый эпиграфом из интервью Джеффа Кунса ("Искусство может быть в обычном шпинате"), при всей научности подхода и постструктуралистском-постфрейдистском жаргоне, адресован самому широкому кругу: в конце концов, сегодня, когда старая потребительская модель в очевидном кризисе, знать и понимать поп-арт необходимо не меньше, чем классическое искусство.

 

Игорь Мухин "Моя Москва. Фотографии 1985-2010 годов" [Издательство "Тримедиа Контакт"]

Хроника стремительной эпохи без слов, в снимках одного из самых известных отечественных фотографов

Автор. Известный российский фотохудожник, начинал в андеграундном самиздате, набил руку на выразительных черно-белых снимках людей и мест на стыке репортажа и композиционно ясного портрета. Работал со множеством глянцевых и неглянцевых журналов. Ныне, кроме прочего, преподаватель Московской школы фотографии и мультмедиа имени Родченко. 

О чем. Хроника московской жизни последней четверти века: от перестроечных полуголодных волнений до ночных клубов буржуазной Москвы, от мещанских застолий до пассионарных нацболов на протестных митингах.

Зачем. Здесь практически нет комментариев, если не считать довольно постороннего эссе-предисловия вездесущего Захара Прилепина с несколько есенинским названием "Не хочу узнать свое лицо…".Фотографии Мухина, скомпонованные составителем альбома, галеристкой и куратором Ириной Меглинской, говорят сами за себя. Важный, хоть и очевидный момент: мухинская фотолетопись здесь останавливается почти перед самой волной подъема общественной активности и ответных беспорядочных репрессий, перед началом конца сытой московской спячки, старой новорусской Москвы.

Комментарии

Читать на эту тему