Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA
  • 20.07.07
  • 877

Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA

III Фестиваль короткометражного кино OPEN CINEMA – главной темой которого будет взаимодействие кино с нетрадиционным театром – откроет 17 августа на пляже Петропавловки уникальный эстонский театр «Королевский Жираф». Мастера уличного перформанса и «ассоциативной пантомимы» Станислав Варкки и Лариса Лебедева – ядро театра. В их активе: 20-летняя авангардистская деятельность, участие в крупнейших театральных фестивалях, спектакли и перформансы по всему миру, совместные проекты с Полуниным, Кончаловским и Терри Гилльямом и, главное, неизменное пребывание в контексте актуального искусства. 18 июля, на стрелке Петропавловской крепости, Станислав и Лариса устроили небольшой перформанс-презентацию. Cразу после действа Артём Лангенбург поговорил со Станиславом Варкки


Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA

Что покажет «Королевский Жираф» на открытой площадке фестиваля OPEN CINEMA в августе?
Это будет серия перформансов на тему кино. Мы сейчас ещё работаем над неким сценарием действа. Ясно одно: мы покажем размышления о кино, возможно – отрывки любимых фильмов, какие-то связанные с этим наши настроения. Естественно, настроения, переведённые на наш язык движенческого театра.


16 августа в Театре Комиссаржевской будет спектакль «Анатомия души» на музыку израильского арт-дуэта «Тагин». Расскажите об этом альянсе.
Да. С «Тагином» мы познакомились лет семь назад в Тель-Авиве, и всё это время планировали совместный проект. У них очень странная музыка. У нас странный театр: мы много внимания уделяем драматургии не вербальной, а как переходу из одного состояния в другое. А коль скоро музыканты «Тагина» ещё и занимаются изучением каббалы – то есть тоже путешествием души от одного состояния к другому, по определённой карте – так что, в общем, их и нас интересуют одни и те же вещи. Год назад в Эстонии мы делали перформанс – в камерном зале для «классической» публики, второй раз – в заброшенной церкви. Решили вот снова пойти совместно этим маршрутом…


Вы, Станислав, отлично сыграли несколько лет назад главную роль в «Доме дураков» Кончаловского. А сейчас как складываются отношения с кино? Вы снимаетесь где-то?
Не снимаемся пока, мы сильно заняты театром, времени элементарно на другие вещи нет. К тому же мы в кино работали с такими людьми, как Овчаров, Герман, Кончаловский. После них как-то сложно найти себе адекватное место в текущем отечественном кино.


Поведайте, если можно, подробности потрясающей истории с Терри Гилльямом и работой у него в спектакле «Диаболо».
«Диаболо» - это проект Славы Полунина. Он там играл Шута, я – Дьявола. Гилльяма пригласили как постановщика, дабы он привнёс в историю своё специфическое видение. Интересно было столкнуть два мировоззрения: киношное, с одной стороны и эстетику нестандартного театра, с другой.


А вот в непосредственном общении Гилльям - он какой? О нём любят рассказывать как о таком гениальном безумце.
Мне он скорее показался большим ребёнком – в исключительно хорошем, конечно, смысле. Разумеется, работать с режиссёром такого масштаба – одно удовольствие.


Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA

То, что делает «Королевский Жираф» - это пусть радикальный, но театр, или всё же современное искусство?
Ближе к современному искусству, конечно. Просто театром мы давно уже не занимаемся. Мы прошли долгий путь: движенческий театр, пантомима, танец в различных формах (от модерна до брейк-данса), клоунада, уличные акции, кино. Всё это оставило свои следы. Сейчас наша деятельность – это микс.


Что сейчас происходит, по-вашему, с постсовременным авангардом? Он в кризисе или же, наоборот, видны новые формы, преодолевающие эстетику пост-модерна? Это новое сильно связано с манифестируемой «Королевским Жирафом» предельной интерактивностью, вниманием к реакции на зрелище?
Искусства без реакции, мне кажется, вообще нет. Сейчас это просто намного понятнее. Мы, конечно авангардисты в абсолютно современном смысле слова, потому что нам интересен непрерывный поиск. Теоретически мы до конца обозначить это состояние не способны – иначе авангардистская задача была бы провалена.


Это связано ведь и с провокативным названием театра – из «Гекльберри Финна», когда артистов побили и вываляли в перьях? Ваша деятельность – это некий обоюдный риск художника и зрителя?
Искусство ведь вообще очень скользкая вещь. Вот оно есть, а вот его уже и нету. Как только оно так обозначено искусствоведами, это самое искусство здесь исчезает, появляясь в другом месте. Такое балансирование на грани и есть наш метод.


Вы наверняка знакомы с творчеством радикального московско-европейского театра «чёрноеНЕБОбелое». Они всегда делали акцент на эмоциях тёмного порядка – зрители испытывали страх, bad trip своеобразный, физический дискомфорт. «Королевский Жираф» стремится производить подобные реакции?
С «ЧёрнымНебом» мы общались давно в Польше. Что касается тёмных эмоций: у нас ещё в конце 80-х, задолго до «Жирафа», был радикальный проект «Terra Mobile», в рамках которого мы ставили очень жёсткий спектакль «Личная жизнь». Вот там все эти намеренно негативные моменты присутствовали. Другое дело: пропуская эту тьму через себя, важно, что получится на выходе. Между чёрным и белым существует масса ощущений. Сейчас мы движемся в светлую сторону. Вызвать некое чувство эйфории для нас важнее, чем инициировать страх. Хотя страх – это необходимый путь. Ведь искусство, прежде всего – это взгляд внутрь себя. А первое, что видит человек, заглядывая в себя, отбросив условности, - это, безусловно, страх. Дальше открываются другие тайники. Если на страхе зависнуть, там можно кувыркаться бесконечно.


Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA

В разгар известных беспорядков конца апреля в Таллинне вы осуществили акцию «Огонь против безумия». Расскажите, как это было, и вообще о вашей точке зрения на тогдашние события?
Эти беспорядки были тщательно определёнными силами подготовлены. Наше файр-шоу тоже, в свою очередь, тщательно готовилось. Ни мы, ни они не предупредили друг друга. К тому же «Огонь против безумия» мы делали вместе с байк-клубом. В нём состоят немецкие, русские, прибалтийские байкеры. И когда все мероприятия из-за ситуации в городе полиция отменила, делегация байкеров всё же добилась проведения акции под нашу ответственность исключительно. Конечно, напряжение было огромное. Но, парадоксальным образом, это огненное шоу в сочетании с гитарной музыкой собрало на небольшом пятачке множество людей, и случился какой-то момент счастья и единения. Вопреки тому, что творилось рядом.

А моя позиция… Я понимал тогда и тех, и других. Если всё время до событий вокруг памятника я мог быть в стороне, то в тот момент это было уже невозможно, высказывание стало неизбежным. И вот, спустя месяц, мы сделали такую акцию. Я стоял в костюме белого клоуна, но в позе как раз Бронзового Солдата, а зрители забрасывали меня яйцами. Причём это были русские в подавляющем большинстве. То есть сначала была ситуация, когда они не понимали, что происходит. Но потом начался этот град из куриных яиц. Я поскользнулся, затем несколько штук бросил назад в толпу. Закончилась акция всё же весёлым подобием катарсиса – некоторые люди что-то, наверно, переосмыслили. Потом человек пять ко мне подошли и говорили: «Вот, это я бросил, извини, мол…»


Ваш своего рода прогноз: современное искусство – в особенности, как у вас, телесное и отчасти спонтанное – обречено в ближайшем будущем на резкую социальность и политизированность? Или же оно замкнётся в поиске новой мощной формы? Или будет вообще третий, синтетический наверное, вариант?
По сути, такая проблема актуальна последние лет 20. Когда ещё был СССР, в движенческом, авангардном театре – в литовской пантомиме, например, - ставились социальные задачи, это было интереснее всего. Потом художники перестали во многом понимать, что есть социально-политическое в искусстве, и тем более – как возможен в нём протест. Сегодня я уверен, что будет новый сдвиг в протестную сторону. По крайней мере, понятно, против чего нужно протестовать. С другой стороны, безусловен в нашей сфере – в пластическом театре – упор на форму. Прошла сильная японская волна, сейчас принципы буто и пост-буто доминируют. Но часто, в том числе и в самой Японии – речь идёт только о прекрасном копировании. Наша задача, надеюсь, наряду с пост-буто протянуть нить к подрастерянным практикам ассоциативной пантомимы, танца модерн, клоунады. Не просто ради формы – чтобы наполнить всё это новым человеческим содержанием.


То есть очень скоро может случиться бум, сравнимый с революционными хэппенингами 60-х?
Дай Бог. Думаю, время такого бума настало.


Артём Лангенбург
20.07.2007


Спасибо за помощь в организации интервью Арт-центру «Берег» и лично Елене Коваль.



Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA

Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA

Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA

Театр «Королевский Жираф» на открытии фестиваля OPEN CINEMA


Также читайте на BE-IN:

Open Cinema 2007"
Хиты фестиваля «Кинотанец» на Open Look 2007
17-й фестиваль «Послание к человеку»: войны и ЖЗЛ

Комментарии

Читать на эту тему